К сожалению, его лечащим врачом стал Шабов М. Г. [вырезано редактором]
В первые два дня врач вообще не появлялся у пациента, находящегося в тяжёлом состоянии. В дальнейшем заходы были редкими, формальными и, как правило, только в присутствии заведующего отделением. Самостоятельного участия в лечении я не увидел ни разу.
Я многократно предлагал оплатить любые лекарства, расходные материалы, плазму, кровь - всё, что могло бы снизить интоксикацию и поддержать отца. Ответ всегда был один: У нас всё есть, ничего не нужно.
По факту же эффективного лечения не было. Неделями состояние ухудшалось, анализы становились всё хуже, а пациент просто угасал в отделении.
При этом была известна причина ухудшения опухоль, сдавливающая желчный проток, из-за чего желчь скапливалась в печени. Операцию делать отказались, сославшись на тяжелое состояние [вырезано редактором]
Только когда состояние стало критическим, спустя две недели, было принято решение об операции. При этом:
операцию дважды откладывали [вырезано редактором], находясь в крайне тяжёлом состоянии.
Операцию отец перенёс -что уже говорит о его силе и желании жить. Но в реанимации отношение было не лучше. После двух недель борьбы он умер.
На следующее утро, когда я пришёл забрать его вещи и зашёл в ординаторскую, лечащий врач спросил: А что случилось?
Услышав ответ, он без какой-либо реакции продолжил перебирать бумаги, как будто речь шла не о человеке, которого он лечил, а о чужой строчке в отчёте. Ровно так же он вёл себя каждый раз, когда я его видел - полное безразличие и механическое существование.
Единственным, кто повёл себя по-человечески, оказался пожилой врач, который вышел со мной в коридор и выразил соболезнования. Да, это формальность - но на фоне абсолютного равнодушия Шабанова она выглядела как проявление элементарного человеческого достоинства.
Я считаю что в действиях (или их отсутсвии) Шаа я не увидел ни вовлечённости, ни ответственности, ни даже базового сочувствия. [вырезано редактором]